Неопределенность (в) социологии

«Неопределенность» — понятие, которое никогда не было строго определенным термином словаря социологии. В язык экономической науки «неопределенность» попала вместе с концептуализациями Карла Менгера (Menger, 1871) и очень влиятельной работой Фрэнка Найта Risk, Uncertainty and Profit (Knight, 1921), и первоначально предназначалась для описания либо естественной ограниченности когнитивной способности человека к предсказанию будущего (в случае Австрийской школы), либо принципиальной невозможности квантификации вероятностей определенных типов (в случае Найта). Вскоре она оказалась вытеснена и из лексикона экономистов (Dequech, 2003) понятием «слабой неопределенности» (Beckert, 1996, p. 511) — найтшанского риска. Различение риска и неопределенности, предложенное Фрэнком Найтом, предполагает, что граница между ними — в возможности присвоения определенным типам неопределенностей количественных параметров:

«...измеримая неопределенность, или собственно “риск”, как мы будем использовать этот термин, настолько сильно отличается от неизмеримой, что, по сути, вообще не является неопределенностью» (Knight, 1921, p. 233; курсив мой. — С. К.).

Именно «слабая» неопределенность, которая поддается квантификации, оказалась присвоена социологией в качестве одной из ключевых проблем фундаментальной социальной теории XX века.

Теоретические проекты в социологии, обращавшиеся к понятию найтшанского риска, предложили истории социальной науки концептуализации риска/опасности как калькуляции катастрофы (Луман, 1994), управления рисками как бюрократической и управленческой практики (Фуко, 2011), описания социальных структур, организованных согласно распределению и стратификации риска (Бек, 2000). В отличие от «слабой», «сильная неопределенность» была редуцирована до риторического инструмента (Бурдье, 2018, c. 354) и «понятия рефлексии, функция которого состоит в том, чтобы прояснить контингенцию обстоятельств, подпадающих под понятие риска» (Луман, 1994, c. 151). Иными словами, в XX веке социальная теория сделала выбор между риском и неопределенностью в пользу риска.

Анализ причин того, почему социологи предпочли включить понятие неопределенности в словарь социальной науки в логике «явленного отсутствия», заслуживает отдельного исследования и может быть связан с описанием структурных факторов (например, необходимостью дисциплинарно дифференцировать социологические группы и институты от экономических на национальных академических рынках), требований экономического контекста дисциплины (в котором возможность непроблематичного анализа ситуаций неполноты информации могла оказаться полезнее работы с радикальной неизвестностью), методического стиля (который, возможно, привел к тому, что эвристики риска было проще совместить с методиками социальной науки, чем эвристики неопределенности) и других причин. Самое амбициозное предположение, которое связано с этим решением, заключается в том, что, выбирая между риском и неопределенностью, социология одновременно (невольно) выбрала одну из версий развития дисциплины; принципиальная возможность квантификации лежит в основе большей части методических допущений дисциплины; иными словами, гипотеза о квантификации, связанная с понятием риска, напрямую влияет на то, как может мыслиться социальное.

Статьи этого раздела не претендуют на то, чтобы реализовать целостное описание альтернативной социальной науки, в которой ключевым понятием стал не риск, а неопределенность (вполне возможно, что такому высказыванию не подойдет форма академического сообщения и оно должно быть написано в жанре альтернативной истории социологии). Несмотря на это, данные тексты можно рассматривать как фрагменты такой нереализованной программы в социальной науке: каждое из описанных ниже исследований обращается к неопределенности как к продуктивной теоретической (и эмпирической) проблеме.

Раздел открывается небольшой теоретической зарисовкой, концептуализирующей операторы среднего уровня в качестве незаслуженно забытого социальной теорией класса объектов, ответственных за ситуативный менеджмент неопределенности в стабильных и нестабильных состояниях социального универсума. Текст Марии Волковой посвящен анализу групповых стилей как операторов среднего уровня, делающих возможным интеракционное управление неопределенностью в шаманских организациях Бурятии. Статья Наты Волковой, которая является ответом на два предыдущих текста, описывает операторы среднего уровня на материале градостроительной реформы 90-х годов, детализирует понятие «срединности», и предлагает использовать понятие операторов среднего уровня для описания элементов экспериментального дизайна социологических исследований.

Сабина Балишян предлагает описывать неопределенность в качестве центрального компонента социальной онтологии через обращение к интуициям теории дискурса Лакло и Муфф и их объединения с теорией кризисов Бурдье и Сапиро. В ее статье описывается одна из возможных типологий неопределенности и предлагается анализ социальной неопределенности как радикальной контингентности, инвертирующей приоритеты в разговоре об «определенном» и «неопределенном» состояниях социального мира.

Финальный компонент раздела — перевод статьи Жизель Сапиро «Структурные кризисы против ситуаций (политических) кризисов: бурдьевистский подход», детально реконструирующей и переизобретающей теорию кризисов Пьера Бурдье, обогащая ее как кейсами из исследований французского литературного поля в период Второй мировой войны, так и ключевой концептуализацией аксиологических операторов — символических конструктов, позволяющих агентам вносить ценностный порядок в неопределенные ситуации.

Как уже было указано выше, вопрос о статусе неопределенности в социологической теории и методике может оказаться не просто сложным, но также и опасным для самой дисциплины: он связан с обращением к фундаментальным проблемам социальной науки и режимам описания, которые та использует для производства и воспроизводства знания. Несмотря на это, у социологии есть слегка наивный, прямой и эффективный путь решения таких философских вопросов: для начала для них нужно попробовать найти эмпирический ответ.