Введение

Практически с момента зарождения социальных наук (и политической социологии в частности) революции и их исследования занимали в них важную роль. При этом, вопреки широко распространенным представлениям о революциях как о явлении прошлого, они продолжают происходить. Только за два первых десятилетия XXI века мы стали свидетелями нескольких десятков революционных и квазиреволюционных эпизодов (Голдстоун и др. 2022, 2023). При этом новые выступления нередко предлагают новые тактики революционного протеста, новые способы организации протестующих, новые варианты влияния различных экономических, социальных и политических факторов на возникновение революции и новые способы борьбы с революционерами со стороны режима (Beissinger 2022).

С момента начала изучения революций исследователей больше волновали скорее их причины (об этом см.: Медведев и др. 2022; Коротаев и др. 2025; Korotayev et al. 2025). Однако с каждым новым поколением исследователи обращали внимание и на другие аспекты революций. Со второй половины XX века после успеха ненасильственных революций они оказались под пристальным вниманием исследователей, многие видели в ненасильственных методах, используемых протестующими, практически идеальную тактику революционного успеха. И хотя последующие события значительно поколебали это убеждение, ненасильственные тактики ввиду их распространенности по-прежнему активно изучаются учеными и продолжают находиться в фокусе внимания исследователей, занимающихся изучением революций.

Со временем внимание многих исследователей переключилось на изучение факторов, приводящих к революционному успеху (Chenoweth, Stephan 2011; Cunningham 2023; Gleditsch et al. 2023). Провал многих революционных движений, использующих ненасильственные тактики, активизировал изучение таких факторов. Многие факторы, в частности, уровень мобилизации протестующих, влияние иностранной поддержки (как поддержки инкумбента, так и поддержки протестующих), тактики протестующих, в целом хорошо изучены, по ним собрана довольно богатая эмпирическая база, при помощи которой сформированы определенные теоретические наработки. Однако фактор раскола элит, не оставаясь без внимания в исследовательской литературе, оказывается недостаточно изученным.

Объект нашего исследования — раскол элит как фактор революционного успеха, где под расколом понимается переход части гражданских или силовых (военных или сил безопасности) элит на сторону протестующих, либо же их нейтралитет, что равнозначно отказу от поддержки инкумбента и фактически означает переход на сторону протестующих.

Предметом нашего рассмотрения являются революционные события, произошедшие в период с 2000 по 2013 год. Данный временной промежуток был выбран по нескольким причинам. Во-первых, революционные события данного периода достаточно хорошо изучены, бо́льшая часть революционных эпизодов завершена, накоплена хорошая эмпирическая база. Во-вторых, в период с 2000 по 2013 год прошло две революционные волны XXI века, в частности, волна так называемых цветных революций и «арабская весна» (Goldstone et al. 2022a), потому данный временной промежуток богат на примеры интересующих нас событий. В качестве исследовательского метода использовался качественный сравнительный анализ (QCA), изобретенный в 1980-х Ч. Рэджином, который сочетает элементы качественных (case-study) и количественных методов, делая при этом особый акцент на анализе достаточных и необходимых условий для наступления желаемого исхода (Ragin 2008), а потому максимально подходящего для анализа факторов, ведущих к успеху революции при условии наличия малой и средней выборки, так как при значительном расширении кейсов эффективность данного метода снижается и применение «чистых» количественных методов было бы оправданнее.

В качестве источника данных использовалась база данных революционных эпизодов за период XX-XXI вв., подготовленная в Гарвардском университете группой под руководством Э. Ченовет, — Nonviolent and Violent Campaigns and Outcomes/NAVCO 2.1 (Chenoweth, Shay 2019a, 2019b, 2022).

Отметим, что сама Ченовет предпочитает называть объекты описания в своей базе данных не «революциями», а «максималистскими кампаниями». При этом, вслед за П. Акерманом и М. Крюглером (Ackerman, Kruegler 1994), Э. Ченовет и М. Стивен определяют «кампанию» как «серию наблюдаемых, непрерывных, целенаправленных массовых тактик в преследовании политической цели» (Chenoweth, Stephan 2011, р. 14). Более того, в NAVCO дается формализованное описание кампаний «с целями, которые воспринимаются как максималистские (фундаментальное изменение политического порядка); ...мы намеренно выбираем только кампании с целями, которые воспринимаются как максималистские по своей природе: смена режима или национальное самоопределение» (Chenoweth, Stephan 2011, р. 68). Таким образом, в вышеупомянутых работах изучаются «серии наблюдаемых, непрерывных, целенаправленных массовых тактик, преследующих фундаментальные изменения политического порядка: смену режима или национальное самоопределение» (см. также: Chenoweth, Shay 2020a, рр. 1‒2, 4).

Важно отметить, что данное определение практически не отличается от тех определений революции, которые используются в рамках пятого поколения исследований революций: «революция — это коллективная мобилизация, которая пытается быстро и насильственно свергнуть существующий режим с целью трансформации политических, экономических и символических отношений» (Lawson 2019, р. 5); «революция — антиправительственные (очень часто противозаконные) массовые акции (массовая мобилизация) с целью: (1) свержения или замены в течение определенного времени существующего правительства; (2) захвата власти или обеспечения условий для прихода к власти определенных сил; (3) существенного изменения режима, социальных или политических институтов» (Гринин, Коротаев 2020, с. 855), или «попытка преобразовать политические институты и дать новое обоснование политической власти в обществе, сопровождаемая формальной или неформальной мобилизацией масс и такими неинституционализированными действиями, которые подрывают существующую власть» (Голдстоун 2006, с. 61)¹. Сопоставление этих определений показывает, что «максималистские кампании» — это не что иное, как революции (в том числе национально-освободительные); следовательно, вышеупомянутые работы действительно изучают революции (довольно причудливо обозначенные как «кампании»). В пользу этого говорит и тот факт, что в базе данных Эрики Ченовет NAVCO: Nonviolent and Violent Campaigns and Outcomes 1.3 «кампаниями» названы все бесспорные революции с 1900 года — включая российские революции 1905–1907 и 1917 годов, Конституционную революцию в Иране, Синьхайскую революцию в Китае, Мексиканскую революцию 1910–1917 годов и так далее (Chenoweth, Shay 2020b). Таким образом, база данных NAVCO оказывается вполне релевантной и для нашего анализа факторов успеха революций.

1 - Подробный обзор определений революции см. в: (Goldstone et al. 2022b).

Теоретико-методологическая частьТеоретическая рамка

В современной науке исследования революций принято делить на несколько поколений, начиная с нулевого и заканчивая пятым (см., например: Голдстоун 2006; Коротаев, Жданов 2023a, 2023b; Коротаев и др. 2025; Abrams 2019; Beissinger, 2022; Korotayev et al. 2025; Lawson 2019).

Особенно серьезный вклад в исследование фактора раскола элит и его роли в революционной нестабильности удалось внести исследователям четвертого поколения (1990–2000-е гг.). В отличие от предыдущих поколений, исследователи четвертого поколения переключились на анализ внутриэлитных конфликтов, показав важность не только раскола элит непосредственно перед революцией, но и во время нее, указывая на это как на важный фактор препятствования функционирования государства и потенциальной победы революции. Более обширные исследования большого количества кейсов также привели исследователей к возможности сделать некоторые выводы о роли элит в революциях. Так, Дж. Голдстоун утверждал, что раскол элит, понимаемый как поляризация элиты с выделением ряда крупных групп, готовых создать или возглавить уже существующий протест, в сочетании с массовой мобилизацией приводит к революционному успеху. Без массовой мобилизации элиты могут совершить государственный переворот, либо принудить инкумбента к реформам. К причинам, которые могут сподвигнуть элиты на переход в оппозицию к режиму, Голдстоун относит неспособность инкумбента обеспечивать потребности элиты, будь то материальные или культурные потребности (Голдстоун 2006). К аналогичным выводам пришли также Ш. Непштед (Nepstad 2011) и М. Бейссинджер (Beissinger 2022), отметившие неудовлетворенность силовых элит своим положением как важный фактор их перехода на сторону протестующих.

В конце 2000-х и в 2010-е годы формируется пятое поколение исследований революций, главными отличительными чертами которого являются опора на глобальные базы данных революционных событий, широкое использование современных методов количественного анализа, а также принципиальное представление о том, что для вооруженных и невооруженных революционных событий характерны принципиально разные факторы, структура и последствия (Коротаев, Жданов 2023a, 2023b; Коротаев и др. 2024, 2025; Grinin, Korotayev 2024; Korotayev et al. 2025)1.

1 - О пятом поколении теорий революции см. также: (Abrams 2019; Allinson 2019).

Ряд работ представителей пятого поколения изучения революций по революционному успеху также интересны для нашего исследования. Так, в работе Ч. Батчера и соавторов исследовалось влияние национальных профсоюзов на ненасильственные революционные выступления (Butcher et al. 2018). Авторы пришли к выводу, что профсоюзы имеют влияние на краткосрочный успех ненасильственной революции, а также улучшают шансы на демократизацию страны впоследствии. В работе Э. Ченовет и К. Шока было показано, что насильственные действия, проходящие параллельно с ненасильственными революционными выступлениями, обычно не увеличивают вероятность успеха последних (Chenoweth, Schock 2015). Д. Гледхилл с соавторами обращали внимание на роль творческих, юмористических и других положительных эмоциональных факторов, используя которые революционное выступление может увеличить число участников и добиться большего успеха (Gledhill et al. 2022). М. А. Кадивар и Н. Кетчли отмечали связь между применением невооруженного насилия участниками невооруженного революционного выступления и последующей демократизацией страны (Kadivar, Ketchley 2018). И. Калин с соавторами обращает внимание на связь между стратегической важностью страны — мишени революции для внешних акторов и их поддержкой революционных движений в данных странах, а также делает наблюдение, что поддержка протестующих внешними акторами может повлиять на решение сил безопасности оставить инкумбента и тем самым улучшить шансы протестующих на успех (Kalin et al. 2022). М. Кириши и Э. Демирхан в своем исследовании подтверждают гипотезу о положительном влиянии наличия большого количества природных ресурсов (особенно нефти) на вероятность поражения невооруженного революционного выступления (Kirisci, Demirhan 2021). Р. Ю.-Л. Лиу с соавторами отмечают влияние экономических санкций на успех ненасильственных вооруженных выступлений (Liou et al. 2023). М. Д. Себул и С. Гревал находят связь между наличием в стране призывной армии и вероятностью перехода солдат на сторону протестующих (Cebul, Grewal 2022). М. Д. Стефан и Э. Ченовет совместно на большом наборе данных исследовали преимущество ненасильственных революционных выступлений/«максималистских кампаний» над вооруженными (Stephan, Chenoweth 2008; Chenoweth, Stephan 2011). С другой стороны, в более позднем совместном исследовании Э. Ченовет и К. В. Шайа на большом объеме данных отмечалось снижение доли успешных ненасильственных революционных выступлений после 2001 года (Chenoweth, Shay 2022).

Таким образом, можно отметить довольно широкий размах теорий четвертого и пятого поколений, наиболее ясно выраженный мыслью Голдстоуна о том, что процессы и результаты революций определяются групповой идентификацией, сетями и коалициями; лидерством и конкурирующими идеологиями; а также взаимодействием между правителями, элитами, народными группами и иностранными державами в ответ на продолжающиеся конфликты (Голдстоун 2006). Подобный размах теории и большое число изучаемых кейсов также привели представителей четвертого и пятого поколений к идее, что любое, даже незначительное, изменение в начальных условиях или последовательности событий может привести к другому результату, отчего революции имеют разную траекторию.

Таким образом, основной теоретической предпосылкой являются идеи четвертого и пятого поколений изучения революций, в частности основные определения и теоретические наработки. Выше мы уже дали те определения революции, на которые мы опираемся. Раскол элит понимается как ситуация поляризации элит с образованием двух или более элитных групп, выступающих против действующего режима путем создания массового протеста или же присоединяясь к уже существующему протесту против него. Определение ненасильственной революции в данном исследовании совпадает с конвенциональным определением большинства исследователей, в частности ситуации использования протестующими тактик, близких к описанным Джином Шарпом в его работе «198 ненасильственным методам» (Sharp 1973). Революционным успехом считается захват власти протестующими и свержение инкумбента, без учета дальнейших событий, то есть простая победа революционеров.

Методы

На заре изучения революций и еще долгое время после фактически единственным и безальтернативным методом было детальное изучение каждого конкретного случая в отдельности, известное как кейс-стади (case-study) и неформализованное сопоставление этих кейсов (Голдстоун 2006). Кейсом служил конкретный революционный эпизод. Практически все исследователи до сих пор единодушно считают этот метод эффективным, хотя отмечаются и некоторые его недостатки. В частности, кейс-стади тяжело поддаются генерализации результатов, с их помощью сложно выявить связи между различными факторами.

Другим методом исследования был микроуровневый анализ мотивов революционеров на основе моделей рационального выбора. Исследования с применением данного метода серьезно продвинули понимание процессов массовой мобилизации (Голдстоун 2006).

Первые попытки использования количественных методов начали предпринимать уже исследователи второго поколения (см., например: Davies 1962; Feierabend, Feierabend 1972; Gurt 1968). Однако если рассматривать глобальную ситуацию, то их применение было крайне ограничено и широко они не использовались ввиду недостаточного развития необходимых для этого информационно-вычислительных технологий. Позднее, с кардинальным совершенствованием этих технологий, применение количественных методов в рассматриваемой области получило второе рождение (Коротаев и др. 2025; Korotayev et al. 2025).

Количественные методы исследования революционных событий отошли от обычной регрессии и модели страна-год, значительно усложнившись, и добились убедительных результатов и очень широкого использования. В пятом поколении революционных исследований их роль стала особенно велика; она является ключевым отличием данного поколения от предыдущих (Коротаев, Жданов 2023a, 2023b; Коротаев и др. 2024, 2025; Grinin, Korotayev 2024; Korotayev et al. 2025).

Отдельным направлением в исследованиях революций стало использование качественного сравнительного анализа (qualitive-comparative analysis, QCA), иначе называемого булевым. Построенный на булевых переменных, где 0 означает нет, а 1 да, QCA особенно полезен для анализа достаточных и необходимых условий на маленьких и средних (обычно до 60) выборках, позволяя совместить преимущества классических количественных и качественных (кейс-стади) методов и минимизируя их недостатки (Ragin 2008). Однако данный метод сильно зависит от кодировки и не позволяет экстраполировать свои результаты на генеральную совокупность в необходимом объеме (Scott, Marshall 2009). Тем не менее метод достаточно эффективен в рамках допущений теории революций четвертого и пятого поколения, где делается особый акцент на значительной изменчивости траекторий революций в зависимости от наличия или отсутствия некоторых факторов.

QCA применялся Дж. Фораном (Foran 1997) и Т. Уикхэмом-Кроули (Wickham-Crowley 1992) в их исследованиях социальных революций с довольно высокой результативностью (Голдстоун 2006). Факторы, ведущие к успеху революции, включая раскол элит, как силовых, так и гражданских, с помощью QCA исследовала Ш. Непштад, показавшая исключительную важность для победы невооруженных революций перехода на сторону оппозиции силовых элит (Nepstad 2011); однако возможность генерализации полученных ей выводов предельно ограничена ввиду крайне малых размеров использованной ей выборки (всего шесть случаев).

Источники данных

В качестве основного источника данных, как уже было упомянуто выше, используется база данных Гарвардского университета, описывающая ненасильственные и насильственные кампании и их исходы (Nonviolent And Violent Campaigns and Outcomes, NAVCO 2.1) (Chenoweth, Shay 2019a, 2019b, 2022). Эта база данных содержит формализованное описание 384 революционных и квазиреволюционных эпизодов, произошедших в период со второй половины XX века по 2013 год. Также в NAVCO можно найти большое количество (77) уже закодированных переменных, которые готовы к использованию (к базе данных прилагается мануал с кодировкой и расшифровкой (Chenoweth, Shay 2019a)). Кодировка переменных разнообразна, есть как строго бинарные, так и ранжированные, а также числовые переменные, например, количество протестующих на пике революционного эпизода/кампании.

Нами была проведена дополнительная работа по уточнению характеристик некоторых кейсов. Одним из основных источников для этого послужила Глобальная база ненасильственных акций от Суортмор-колледжа (Swarthmore College 2011), где содержатся многочисленные кейс-стади по ненасильственным революциям. Мы также опирались на целый ряд исследований (Голдстоун и др. 2023; Гринин и др. 2016a, 2016b; Коротаев и др. 2015; Filin 2022; Filin et al. 2022; Grinin, Korotayev 2022; Ivanov 2022; La Jornada Virtu@l 2002; Khodunov 2022a, 2022b, 2022c; Korotayev et al. 2013, 2014, 2015, 2022; Korotayev, Zinkina 2022; Kuznetsov 2022 и др.).

Концептуализация переменных

В исследовании будут использоваться 8 переменных. Далее приведена их концептуализация. Отметим, что для корректного применения QSA нам пришлось провести их систематическую дихотомизацию.

Div_socdem — переменная, отражающая разнообразие протестующих по социально-демографическим признакам, к которым относятся пол, возраст, классовая принадлежность и участие в революции как городских, так и сельских жителей. В NAVCO за данные показатели отвечают бинарные переменные cdivers_gender, cdivers_age, cdivers_class и cdivers_urburual соответственно. Нами было принято решение для большей простоты при проведении анализа объединить эти переменные в одну, для которой значение «1» присваивается при положительном значении у хотя бы одной из четырех приведенных выше переменных.

Div_pol — переменная, отражающая разнообразие протестующих по политическим признакам, таким как идеологические предпочтения и партийная принадлежность. В NAVCO есть бинарные переменные cdivers_ideol и cdivers_party, отражающие данные характеристики. По аналогии с нашей предыдущей переменной, значение 1 переменная Div_pol принимает, если аналогичное значение имеет какая-либо из переменных cdivers_ideol и cdivers_party.

Div_ethnorelig — переменная, отражающая разнообразие протестующих по региональному происхождению, этничности и религиозности. В NAVCO за данные показатели отвечают переменные cdivers_regional, cdivers_ethnic и cdivers_religious соответственно. Если любая из этих переменных имеет значение 1, то созданная нами переменная аналогично принимает данное значение.

Reg_support — переменная, отражающая поддержку инкумбента извне. Данная переменная полностью соответствует переменной regime_support из NAVCO, которая является бинарной и принимает значение 1 при наличии поддержки режима извне и 0 при ее отсутствии. Аналогично закодирована и наша переменная.

Camp_support — переменная, отражающая поддержку протестующих извне. Переменная взята из NAVCO, где она используется под названием camp_support и принимает значение 1 при наличии поддержки революционеров извне и 0 при ее отсутствии. Все условия кодировки из NAVCO для нашей переменной также сохранены.

State_def — переменная, обозначающая наличие или отсутствие дезертирства гражданских элит на сторону протестующих. В NAVCO существует бинарная переменная state_defect, отражающая данный показатель, где 1 означает наличие перехода и 0 отсутствие. Аналогичные условия кодировки и у нашей переменной.

Sec_def — переменная, обозначающая наличие или отсутствие дезертирства силовых (военных, полицейских, иных сил безопасности) элит на сторону протестующих. В NAVCO есть бинарная переменная sec_defect, отражающая данный показатель, где 1 означает наличие перехода и 0 отсутствие. Условия кодировки нашей переменной совпадают с указанными в NAVCO.

Camp_size — переменная, обозначающая размер революционной акции по количеству протестующих. Как уже упоминалось выше, широкая мобилизация протестующих называлась одним из необходимых факторов революционного успеха. Нами было принято решение включить данный фактор в анализ. В NAVCO имеется упомянутая выше в качестве критерия отбора кейсов ранжированная переменная camp_size, где 0 означает менее 1000 участников, 1 = до 9999 участников, 2 = до 99 999 участников, 3 = до 499 999 участников, 4 = от 500 000 участников и 5 = более миллиона участников. Нами было решено выбрать границу в 100 000 участников как разделяющую рассматриваемые кейсы на те, где протестующих было много и где их было меньше1. Поэтому кодировка нашей переменной выглядит следующим образом — 1, если значение изначальной переменной в NAVCO от 3 до 5, и 0, если подобное значение меньше 3, но больше 0, для отсеивания случаев с очень небольшим числом участников (и, соответственно, не подпадающих под определение революционного эпизода).

1 - В дальнейших исследованиях, возможно, имеет смысл использовать в качестве соответствующей независимой переменной не число участников революционных протестов, а их долю в общей численности населения соответствующей страны. 

Завершив концептуализацию, мы можем переходить к практической части нашего исследования, включающей непосредственно сам анализ.

Практическая часть

Анализ

Для проведения анализа будет использоваться программное обеспечение TOSMANA (Cronqvist 2019), предназначенное для выполнения качественного сравнительного анализа.

Исходная таблица со всеми кейсами и переменными представлена ниже (см. табл. 1).

Таблица 1. Перечень проанализированных революционных эпизодов с их формализированными характеристиками Table 1. List of analyzed revolutionary episodes with their formalized characteristics

Далее выведем основные формулы успеха, используя программное обеспечение (полный список формул успеха см. в Приложении):

Как мы видим, наибольшее влияние на революционный успех, согласно полученным формулам, имеют разнообразие протестующих по политическим признакам (то есть широкая революционная коалиция) или одновременный раскол и гражданских, и силовых элит. В конфигурациях, покрывающих абсолютное большинство кейсов, именно эти факторы являются ключевыми.

Если рассмотреть другие конфигурации, которые описывают остальные кейсы (см. Приложение), то можно заметить следующие закономерности. Подтвердилось влияние на успех революции отсутствия поддержки правящего режима извне. Однако этот фактор присутствует либо в связке с поддержкой протестующих извне (в трех конфигурациях), либо с разнообразием по этнорелигиозному признаку (тоже в трех конфигурациях).

Визуализируем полученные нами результаты, построив таблицу с каждым из выведенных программой факторов (см. табл. 2), при этом для удобства восприятия перекодируем переменную, обозначающую фактор поддержки инкумбента извне. Поскольку, как было показано выше, для революционного успеха большее значение имеет именно отсутствие данной поддержки, новая переменная будет называться No_Reg_support, где 1 — отсутствие поддержки инкумбента извне, а 0 — присутствие поддержки инкумбента внешними силами.

Таблица 2. Сгруппированные предикторы успеха революционных выступленийTable 2. Grouped predictors of revolutionary success

Как мы видим, в нашей выборке 21 случай успеха. При этом тот или иной раскол элит наблюдается в подавляющем большинстве (17) успешных случаев. Раскол гражданских элит присутствует в 13 положительных кейсах, при этом в 12 из них вместе с расколом силовых элит, то есть имеет место одновременный раскол элит обоих типов. Раскол силовых элит присутствует в 16 положительных кейсах, при этом только в четырех случаях революционного успеха он не сопровождается расколом гражданских элит. Следующим по значимости предиктором успеха оказалось наличие широкой революционной коалиции. Наконец, вполне серьезным предиктором революционного успеха в период 2000–2013 гг. оказалось сочетание присутствия внешней поддержки протестующих с отсутствием внешней поддержки режима.

Дополнительно протестируем влияние одновременного раскола элит с помощью статистического теста, для чего используем SPSS (см. табл. 3).

Таблица 3. Корреляция между одновременным переходом на сторону протестующих гражданских и силовых элит и успехом революционного выступленияTable 3. Correlation between the simultaneous defection of civilian and security elites and the success of revolutionary uprisings 

Примечания: p < 0,001 (точный тест Фишера)φ = ρ = r = 0,6, p < 0,001γ = 1,0 p < 0,001

Как мы видим, данный тест подтвердил, что одновременный переход на сторону протестующих гражданских и силовых элит является, безусловно, сильным и значимым предиктором революционного успеха. При этом речь идет о достаточном1, но не необходимом условии победы невооруженного революционного выступления.

1 - Формально об этом свидетельствует максимальное значение коэффициента гамма.

Также мы можем проверить эффект сочетания двух близких факторов — одновременного отсутствия поддержки инкумбента извне при внешней поддержке протестующих (см. табл. 4).

Таблица 4. Корреляция между сочетанием отсутствия внешней поддержки режима с наличием внешней поддержки революционеров и успех революционного выступленияTable 4. Correlation between the combination of the absence of external support for the regime with the presence of external support for revolutionaries and the success of the revolutionary uprising

Примечания: p = 0,064 (односторонний точный тест Фишера)φ = ρ = r = 0,316, p = 0,058

Как мы видим, в случае сочетания отсутствия внешней поддержки режима с наличием внешней поддержки революционеров мы для периода 2000–2013 гг. имеем дело с не столь сильным, но все-таки маргинально значимым фактором революционного успеха.

Выводы

Итак, проведенное исследование позволяет сделать вывод, что наиболее сильным предсказательным фактором революционного успеха для рассматриваемого периода оказывается одновременный раскол как гражданских, так и силовых элит, что подтверждают и результаты тестирования.

За ним следует разнообразие протестующих по политическим взглядам, что может рассматриваться в качестве свидетельства наличия широкой революционной коалиции, что уже неоднократно отмечалось в качестве важного предиктора революционного успеха (Goldstone 2011; Dahlum 2023). При отсутствии одновременного раскола элит революционная коалиция, включающая максимально широкий спектр политических сил, вместе с поддержкой только силовых или только гражданских элит вполне может привести к революционному успеху.

Далее идет разнообразие протестующих по этнорелигиозному признаку, что может также свидетельствовать о широкой мультиэтнической, мультирелигиозной или мультирегиональной коалиции. В нашей выборке данный фактор особенно актуален для азиатских кейсов, вероятно, из-за высокого этнического разнообразия в странах данного региона, так как он может при определенных обстоятельствах смягчить отсутствие широкой политической коалиции, направленной против инкумбента, при условии, что сам инкумбент не пользуется поддержкой извне. Отсутствие поддержки режима извне является важной переменной, без которой наличие разнообразия по этнорелигиозному признаку и поддержка протестующих извне не приводят к успеху революции.

В целом сочетание внешней поддержки протестующих с отсутствием внешней поддержки режима оказалось достаточно важным предиктором революционного успеха в период 2000–2013 гг.

Итак, гипотеза о расколе элит как о достаточном условии революционного успеха подтвердилась, в большинстве кейсов именно одновременный раскол и гражданских, и силовых элит был достаточным фактором успеха революции. Однако мы не можем говорить о полном расколе элит как о необходимом условии революционного успеха, так как даже при переходе на сторону участников невооруженного революционного выступления только силовых или только гражданских элит в сочетании с политически широкой революционной коалицией или при наличии других упомянутых выше переменных революционный успех тоже возможен, пусть и в меньшем количестве случаев и при особенных условиях.

Гипотеза о большей важности для революционного успеха поддержки со стороны силовых элит (в сравнении с одним только переходом гражданских элит) более или менее подтвердилась, так как раскол гражданских элит без связки с расколом силовых элит приводил к революционному успеху только при наличии широкого политического разнообразия протестующих.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Общий список формул успеха, выявленных QSA

Div_socdem[1]Div_pol[1]Div_etnorelig[1]Reg_support[0]Sec_def[1]*Camp_size[1] (Украина, Сербия+Тунис+Пакистан+Египет(2011), Таиланд) + Div_socdem[1]*Div_pol[1]Div_etnorelig[1]Camp_support[0]Sec_def[1]Camp_size[1] (Украина, Сербия+Пакистан+Непал+Ливан) + Div_socdem[1]Reg_support[0]Camp_support[0]State_def[1]Sec_def[1]*Camp_size[1] (Египет (2011), Таиланд+Филиппины+Эквадор, Венесуэла+Египет (2013)) Div_socdem[1]*Div_pol[1]Div_etnorelig[1]Reg_support[0]Camp_support[1]State_def[1]*Camp_size[0] (Киргизия+Грузия («Революция роз»)) + Div_socdem[1]*Div_pol[1]Div_etnorelig[1]Reg_support[1]Camp_support[1]State_def[0]* Sec_def [1] (Замбия+Ливан) + Div_socdem[1]Div_pol[0]Div_etnorelig[1]Reg_support[0]State_def[0]Sec_def [0] Camp_size[0] (Таити+Бангладеш, Таиланд (2008)) + Div_socdem[1]Div_pol[0]Reg_support[0]Camp_support[1]State_def[0]Sec_def[0] Camp_size[0] (Таити+Кот-д’Ивуар) + Div_socdem[1]Div_pol[0]Div_etnorelig[1]Reg_support[1]Camp_support[0]State_def[1] Sec_def [1]* Camp_size[0] (Боливия) + Div_socdem[0]Div_pol[0]Div_etnorelig[0]Reg_support[1]Camp_support[1]State_def[1] Sec_def [1]* Camp_size[0] (Мадагаскар) +