Попов Дмитрий Владимирович — доктор философских наук, доцент, начальник кафедры философии и политологии
Омск
Dmitry V Popov — Doctor of Philosophical Science, Associate Professor, Head of Department of Philosophy and Political Science
Omsk
Представление о полиции как о «добром порядке» из «полицейской науки» (Polizeiwissenschaft) абсолютизма было развито в биополитической модели заботы о населении эпохи Модерн, занятой обеспечением безопасности и благополучия. Будучи порождением массового общества, нововременное государство сосредоточило внимание на влиянии на общественное мнение. В XIX-XX вв. происходит встречное движение полицейского надзора и искусства, что порождает «полицейскую эстетику». Так, в СССР кинематограф явился действенным средством формирования желаемого образа советской милиции в послевоенный период нормализации общественной жизни. Внося свой вклад в миф о развитом социализме, милицейское кино способствовало переносу с экрана в жизнь новой нормы доверительного отношения между представителем власти и гражданином. Это конструктивистское по духу кино вовлекало зрителя в кинореальность за счет уподобления с главным героем-милиционером, выступающим нравственным ориентиром. Помимо формирования образа «родной милиции», активно развивалось интеллектуальное милицейское кино, сфокусированное на профессионализме. Наибольшей популярностью пользуется милицейское кино, тематизирующее моральную правоту сотрудников милиции, во имя советского гражданина борющихся с преступностью. Вовлечение в кинореальность через уподобление, новизну, память и воображение включало в себя и романтизацию исторических событий революции. В годы перестройки милицейское кино инвертируется. В нем эксплуатируется эффект новизны, связанный с погружением зрителя в нарождающиеся рыночные отношения. Интерес зрителя сфокусирован на изнаночной, криминальной стороне общественной жизни. Преступность романтизируется, милиция — стигматизируется. От конструирования мифа о сотрудничестве власти и населения милицейское кино переходит к деконструкции мифа. В то же время американское кино привносит элементы боевика, триллера, хоррора. Зритель более не включен во властный проект по трансформации реальности, его привлекает иллюзия, зрелище. Новейшее полицейское кино, преодолевая тотальный деконструктивизм, занято реконструкцией духа советского милицейского кино в современных декорациях. Осциллируя между интенцией на генерацию положительных образов полиции и демонстрацией «правды жизни», современное полицейское кино содержит в себе натальные ростки нового кинематографа, в котором образ полиции имеет важное значение для нормализации общественной жизни.
The idea of the police as a "good order” from the Polizeiwissenschaft of absolutism was developed in the biopolitical model of caring for the population of the Modern era, engaged in ensuring safety and well-being. Being a product of mass society, the modern state has focused on influencing public opinion. In the XIX-XX centuries, there was a counter-movement of police supervision and art which gave rise to 'police aesthetics'. Cinematography was an effective means of forming a desirable image of the Soviet militia in the post-war period of normalization of public life. By contributing to the Soviet myth of developed socialism, militia cinema contributed to a screento-life transfer of a new norm of trust between representatives of power and citizens. This constructivist cinema involved the viewer in the cinematic reality by likening them to the main character, a militiaman who acts as a moral guide. In addition to forming the image of the 'familial militia', intellectual militia cinema — with its focus on professionalism — is actively developing. The most popular version of the latter is militia cinema that thematizes the moral rightness of militia officers fighting crime in the name of Soviet citizens. Involvement in the cinematic reality through assimilation, novelty, memory, and imagination included the romanticization of the historical events of the revolution. Militia cinema was inverted during the years of the perestroika. It exploited the effect of novelty associated with the viewer's immersion in emerging market relations. The viewer's interest was focused on the wrong, criminal, side of public life. Crime is romanticized, the militia is stigmatized. From constructing the myth of cooperation between the government and the population, militia cinema moves on to deconstructing the myth, achieving an effect of denigration. The fashion for American cinema brings elements of action, thriller, horror. The viewer is no longer included in the imperious project of transforming reality; they are attracted by the illusion, the spectacle. The latest police cinema, overcoming total deconstructionism, is busy reconstructing the spirit of Soviet militia cinema in modern settings. Oscillating between the intention to generate positive images of the police and the demonstration of the "truth of life”, modern police cinema contains the natal shoots of a new cinema in which the image of the police is important for the normalization of public life.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.