Георгий Сергеевич Семиглазов, выпускник аспирантуры по направлению «Философия»
Москва
Научные интересы: философия Ф. Ницше, социальная теория, фундаментальная социология, теории анархизма
Georgiy S. Semiglazov, graduate of postgraduate studies in Philosophy
Moscow
Research interests: F. Nietzsche’s philosophy, social theory, fundamental sociology, theories of anarchism
Статья обращается к творческому наследию Алексея Алексеевича Борового, русского анархиста начала XX столетия. Сегодня наблюдается рост интереса к работам мыслителя. В частности, отмечается его вклад в анархическую теорию, а также анализируется проект персоналистического анархизма, ключевыми понятиями которого являются «личность» и «жизненный порыв». Однако автор статьи полагает, что есть еще один уровень творчества Борового, на который пока что не обращали внимание. Им оказывается политическая теология, реконструкция которой и предпринимается в работе. Анализ начинается с рассмотрения анархической этики Борового. Отмечается, что ключевым автором, оказавшим влияние на анархиста, является Ф. Ницше с концепциями этики любви к ближнему и этики любви к дальнему. Последняя кладется Боровым в основу революционной морали. Ее главной чертой становится устремленность в будущее — революционеры руководствуются анархическим идеалом, жертвуя ради него настоящим. Основные черты этого идеала состоят в следующем. Во-первых, анархический идеал предполагает непрекращающееся совершенствование человеческой природы и общества. Во-вторых, анархизм верит в свободу личности, являющуюся центром учения. В-третьих, воплощение анархизма в действительность возможно посредством радикального разрыва с прошлым, то есть катастрофическую революцию, а также через обновление человеческой природы. Наконец, анархизм обещает секуляризованное спасение — избавление от насилия. В этой связи Боровой отмечает, что в целом анархизм — это вера, пришедшая на смену христианской религии. Это позволяет утверждать, что на имплицитном уровне основные черты анархического проекта Борового представляют собой секуляризованную форму христианства.
The article focuses on the heritage of Alexey Alexeevich Borovoy, a Russian anarchist of the early 20th century. Today there is a growing interest to the works of this thinker. Particularly, researchers concede the breadth of his contribution to anarchist theory, and engage his project of personalistic anarchism, with its key concepts of personality and vital impulse. However, the author believes that there is another aspect of Borovoy’s creativity which has not been evaluated — his political theology, the reconstruction of which is undertaken in this work. The analysis begins with an examination of Borovoy’s ethics of anarchism. Nietzsche was a key influence, with the concepts of the ethics of love for the near, and the ethics of love for the far. Borovoy highlighted the latter as the basis of revolutionary morality. Its main feature is the aspiration to the future — the revolutionaries are guided by an anarchist ideal, sacrificing the present for it. The main principles of this anarchist ideal are as follows: Firstly, the anarchist ideal involves the ongoing improvement of human nature and society. Secondly, anarchism believes in the freedom of the individual, which is the center of doctrine. Thirdly, the embodiment of anarchism into reality is possible through a radical break with the past, that is, a catastrophic revolution, as well as through the renewal of human nature. Finally, anarchism promises a secularized salvation — deliverance from violence. In this regard, Borovoy notes that anarchism is a faith that has replaced Christian religion. This allows us to assert that, at the implicit level, the main features of Borovoy’s anarchist project are a secularized form of Christianity.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.