Дмитрий Владимирович Попов, кандидат философских наук, доцент,начальник кафедры
кафедра философии и политологии
Омск
Научные интересы: философская антропология, биополитика, футурология, политическая теология
Dmitry V. Popov, PhD in Philosophy, Associate Professor, Head of Department
Department of Philosophy and Political Science
Omsk
Research interests: Philosophical Anthropology, Biopolitics, Futurology, Political Philosophy (Political Theology, Political Power, Theory of Anarchy, Violence and Nonviolence)
Разработанный К. Шмиттом дискурс политической теологии позволяет опознать в марксизме светскую религию. Марксизм нацелен на достижение «земного рая». В советском проекте, опирающемся на «диктатуру миросозерцания» (Н. А. Бердяев), формируется собственная политическая теология, включающая апофатический и катафатический элементы. Апофатическое содержание связано с тотализацией отрицания идеалов, законов и порядка старого мира. Т. Гоббс усматривает в государстве Левиафана — могущественного смертного бога, которого Бог в любой момент способен изловить и приручить. Принимая сторону Бегемота в борьбе с Левиафаном, революционные силы сосредоточены на отрицательной онтологической связи, возникающей во время крушения государства между Левиафаном и Богом, место которого в революционном сознании занимают законы истории. Апофатическая теология советского проекта выстраивается в логике повышенного внимания к революционным потрясениям, наказывающим Левиафана за недостойное поведение. Как следствие, советский революционный проект носит деконструирующий и деструктивный характер. Революционные силы, олицетворяя праведный гнев, радикализируют борьбу с обнаруженным «социальным злом», вступая в область эскалации насилия. Необходимым условием построения «нового мира» является последовательное разрушение старого «до основания». Однако в момент обретения власти революционные силы оставляют апофатический и вступают на катафатический путь. Основным догматом для социального конструирования становится положение о коммунизме как неизбежном будущем человеческой истории. Слепая вера в неизбежность коммунизма плохо приспособлена видеть то, что Бог (или законы истории) попускает Левиафану. Борьба с дегуманизирующей сущностью капитализма исподволь способствует построению не менее дегуманизирующего общества (Н. А. Бердяев) — идеологического, бюрократического, планово-распределительного тотального государства. Разгул коммунальных сил (А. А. Зиновьев) создает новые иерархии и новое социальное разделение. Идеология принимает застывшие «гипернормальные» формы, не соответствующие реальности. В конце концов, рассогласование социального и идеологического проектов в ходе «перформативного сдвига» (А. В. Юрчак) влечет крах СССР, иллюстрирующий новое откровение божественного усмирения Левиафана.
The discourse of political theology developed by Schmitt makes it possible to identify a secular religion in Marxism. Marxism is aimed at achieving an “earthly paradise”. In the Soviet project, based on the “dictatorship of the worldview” (Berdyaev), its own political theology is being formed, including apophatic and cataphatic elements. The apophatic content is connected with the totalization of the denial of the ideals, laws, and order of the old world. Hobbes sees in the state a Leviathan — a powerful mortal god, whom God is able to catch and tame at any moment. Taking the side of the Behemoth in the fight against Leviathan, the revolutionary forces are focused on the negative ontological connection that arises during the collapse of the state between Leviathan and God, whose place in the revolutionary consciousness is occupied by the laws of history. The apophatic theology of the Soviet project is built in the logic of increased attention to revolutionary upheavals, punishing Leviathan for unworthy behavior. As a result, the Soviet revolutionary project is deconstructing and destructive in nature. Revolutionary forces, personifying righteous anger, radicalize the fight against the discovered “social evil”, entering an area of the escalation of violence. A necessary condition for building a “new world” is the consistent destruction of the old one “to the foundations”. However, at the moment of gaining power, the revolutionary forces abandon the apophatic and enter the cataphatic path. The main dogma for social construction is the position of communism as the inevitable future of human history. Blind faith in the inevitability of communism is ill-suited to see what God, or the laws of history, allows Leviathan to do. The struggle against the dehumanizing essence of capitalism gradually contributes to the construction of an equally dehumanizing society (Berdyaev) — an ideological, bureaucratic, planned-distributive total state. Rampant communal forces (Zinoviev) create new hierarchies and a new social division. Ideology takes frozen “hypernormal” forms that do not correspond to reality. In the end, the mismatch of social and ideological projects during the “performative shift” (Yurchak) entails the collapse of the USSR, illustrating the new revelation of the divine pacification of Leviathan.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.