Шалютина Надежда Владимировна — кандидат социологических наук, ведущий научный сотрудник
Нижний Новгород
Nadezhda V. Shalyutina — PhD in Sociology, Leading Researcher
Nizhny Novgorod
Статья посвящена изучению представлений о счастье четырех поколений россиян. В том числе рассматриваются различия в их «запросе на стабильность», озвучиваемом при обсуждении роли государства и социальных институтов в достижении счастья и планировании будущего. На основе 130 интервью выявлены сходства и различия в представлениях о счастье представителей разных поколений. Полученные результаты интерпретированы в оптике функциональной теории AGIL Т. Парсонса. Выявлено, что внутренние механизмы регуляции общества (L и I), функционирующие в институтах семьи и культуры, стабильно передают ценности и источники счастья — близкие отношения, семья и материальное благополучие. При этом наблюдается схожесть запросов по отношению к государству — запрос на социальную стабильность и мир. Результаты анализа внешних механизмов регуляции общества (A, G), функционирующих в рамках экономических и политических институтов, обнаруживают противоречия в представлениях о способах и целях достижения счастья, разные ожидания по отношению к государству у четырех поколений россиян. Представители всех поколений формулируют запросы по отношению к государству, связанные с обеспечением фундамента счастья, используя слово «стабильность». Однако трактуют этот концепт по-разному: как поддержание баланса между социальными гарантиями и невмешательством в частную «спокойную» жизнь (бумеры); как основание для легитимации своих представлений о социальной справедливости (поколение Х); недовольство продолжающимися конфликтами (миллениалы), спад технологического прогресса и ограничение своих возможностей самореализации (зумеры). В результате это конвенциональное слово позволяет разным социальным группами и поколениям легитимировать свои запросы и ожидания через внешнее согласие с нормативной культурной установкой, которая наделяется разным социально-коммуникативным смыслом.
The article focuses on the study of perceptions of happiness among 4 generations of Russians. It also considers the differences in their “request for stability”, voiced while discussing the role of the state and social institutions in achieving happiness and planning the future. Based on 130 interviews, similarities and differences in the perceptions of happiness among representatives of different generations were revealed. The results obtained were interpreted through the lens of the AGIL functional theory of T. Parsons. It was revealed that the internal mechanisms of societal regulation (L and I), functioning in the institutions of family and culture, stably transmit values and sources of happiness — close relationships, family, and material well-being. At the same time, there is a similarity of requests in relation to the state — a request for social stability and peace. The results of the analysis of external mechanisms of societal regulation (A, G), functioning within the framework of economic and political institutions, reveal contradictions in the expressed means and goals of achieving happiness, as well as different expectations towards the state among 4 generations of Russians. Representatives of all generations formulate requests to the state aimed at ensuring the foundations of happiness, using the word “stability”. However, they interpret this concept in different ways: as maintaining a balance between social guarantees and non-interference in private “quiet” life (boomers); as a basis for legitimising their ideas about social justice (generation X); dissatisfaction with ongoing conflicts (millennials), decline in technological progress, and the limitation of their opportunities for self-realisation (zoomers). As a result, this conventional word allows different social groups and generations to legitimise their demands and expectations through external assent to a normative cultural attitude that is endowed with different socio-communicative meanings.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.