историк, сотрудник Музея историиПреображенской психиатрической больницы им. В.А. Гиляровского (Москва), выпускник магистратуры факультета истории НИУ ВШЭ (2014)
historian, research fellow at the Museum of Preobrazhensky psychiatric hospital in Moscow; graduated from the history departmentof the Higher School of Economicsin Moscow (2014)
В статье рассматриваются полевые исследования в раннесоветской криминологии. Исследования преступности и преступника появляются в Советском Союзе в условиях относительной научной свободы послереволюционного времени и беспрецедентного доступа в пенитенциарные учреждения для ученых. Хотя это исследовательское поле имело междисциплинарный характер и объединяло представителей различных дисциплин и профессий (уголовное право, психиатрия, психология и антропология), «социологическое крыло» (представленное юристами) имело наибольший авторитет и считалось наряду с биомедицинскими исследованиями наиболее перспективным направлением. В то время как криминальная социология традиционно ассоциировалась, прежде всего, со статистикой, советские юристы начинают экспериментировать с социологическими методами и проводить полевые исследования преступности: наблюдение за заключенными в пенитенциарных учреждениях, социально-бытовые исследования, массовые анкетные опросы. Исследователи активно использовали метод неструктурированного интервью и привлекали для изучения автобиографические тексты осужденных. Одним из направлений советской криминологии стало изучение очагов преступности, предполагающее исследование околопреступных сообществ (беспризорные, нищие, ночлежники) в их естественной среде: на городских улицах, рынках, в ночлежных домах, воровских притонах и других криминогенных местах. Обеспокоенные устойчивостью и сплоченностью тюремных субкультур, криминологи, тюремные администраторы, а иногда и сами заключенные занимались изучением внутритюремных сообществ, иерархий, способов социализации и других аспектов жизни за решеткой. Для организации постоянного наблюдения за заключенными и институционализации позиции ученого внутри пенитенциарных учреждений в Москве были организованы опытные тюрьмы: криминологическая клиника и экспериментальнопенитенциарное отделение Государственного института по изучению преступности и преступника. Исследование основано на научных работах, архивных документах и материалах периодической печати.
The paper examines field research methods in early Soviet criminology in the 1920s. The crime and criminality studies flourished in postrevolutionary Russia due to the relative intellectual freedom of the era of NEP and unprecedented access to penitentiaries for researchers. Although this interdisciplinary field of studies brought together scholars from different disciplines and professions (criminal law, psychiatry, psychology, anthropology), the sociological branch (represented by lawyers) was considered the most promising. While criminal sociology was traditionally associated with statistics, Soviet criminologists began experimenting with field research techniques, such as surveys, direct observation, qualitative interviews, and case studies. One of the methods-the study of so called "hotbeds of crime’-was most similar to contemporary understanding of field research: it involved the involvement of a researcher into crime-related communities (homeless, beggars, street children, former criminals) and research on the streets, night shelters, marketplaces or other criminogenic zones. Concerned about criminal subcultures, criminologists and prison administrators were interested in studying the inmate code, processes of prisonization, tattoos and other aspects of prison culture. In order to institutionalize the position of a scientist within the penitentiary system, two "experimental prisons" were organized in Moscow's places of detention: the Criminological Clinic and the Experimental Penitentiary of the State Institute for the Study of Crime and Criminal. The research is based on archival documents, research papers and periodicals.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.