заместитель директора
Deputy Director
культуролог, бакалавр культурологии, аналитик
Bachelor of Cultural Studies, Analyst
В статье функционирование полевой научной инфраструктуры (морские биологические станции, особо охраняемые природные территории, музеи-заповедники) рассматривается с точки зрения порождаемых ей экстернальных эффектов. Эти процессы описаны, в частности, с учетом современных трансформаций в российской сфере природоохранной деятельности, которые в целом можно определить как сдвиг от модели заповедника к модели национального парка. Предлагаемая В данной научной работе использованы результаты проекта «Инфраструктуры научного знания и развитие территорий», выполненного в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ в 2019 г. Мы выражаем особую благодарность Виталию Куренному, которому принадлежит идея и разработка концептуальной рамки проекта, за плодотворные совместные обсуждения, позволившие систематизировать и описать обширный эмпирический материал, собранный в ходе экспедиций. аналитическая типология этих видов воздействия включает выделение негативных и позитивных экстернальных эффектов, связанных как с собственно научной деятельностью (появление частных научных стационаров), так и с возникновением новых экономических форм деятельности (туризм) и распространением новых поведенческих практик. Выявлен и описан, в частности, парадоксальный «эффект Уробороса»: принцип невмешательства, имплицитно действующий в рамках режима заповедности, в некоторых случаях он препятствует использованию мер, направленных на спасение охраняемой флоры и фауны. Приводимые в работе кейсы показывают, как позитивные экстернальные эффекты способствуют процессам туристификации, ревитализации и джентрификации сельских территорий. Отдельное внимание уделено роли ученых в формировании локальной исторической и культурной идентичности. В целом исследование позволяет сделать общий вывод о значительных и разнообразных последствиях, возникающих в связи с деятельностью элементов полевой научной инфраструктуры на территориях их базирования, которые выходят далеко за пределы их прямых (интернальных) функций и задач. Возникновение этих эффектов определяется концентрацией в научных стационарах людей с высоким уровнем культурного капитала, которые способны выступать агентами появления на территории новых форм экономической деятельности, а также являются трансляторами новых в данном локальном контексте социальных и организационных практик.
Acknowledgments: The results of the project "Infrastructure of Scientific Knowledge and Territorial Development", carried out within the framework of the Basic Research Program at the National Research University Higher School of Economics (HSE University) in 2019, are presented in this work. The article examines the functioning of the field research infrastructure (marine biological stations, specially protected natural areas, museum-reserves) in terms of the external effects it generates. These processes are described in the context of contemporary transformations of the conservation policy in Russia. The proposed analytical typology of these types of impact includes a consideration of negative and positive externalities - both those associated with the scientific activity itself (the emergence of private research stations) and the emergence of new economic forms of activity (tourism) - as well as the spread of new social practices. The paradoxical "Ouroboros effect" has been identified and described: the principle of noninterference, implicit in the conservation regime, in some cases prevents the use of measures aimed at saving protected flora and fauna. Examples of how these external effects contribute to the processes of touristifica-tion, revitalization, and gentrification of rural areas are also considered. Particular attention is paid to the role of scholars in the formation of local historical and cultural identity. Overall, the study allows us to draw a general conclusion about the significant and diverse effects of the presence of field research infrastructure on home territories, effects not directly related to the core activities of these institutions. The emergence of these effects is determined by the concentration, in research stations, of people with a high level of cultural capital. These people may foster the emergence of new forms of economic activity in the territory, as well as acts as the transmitters of social and organisational practices new to this local context.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.