Малахов Владимир Сергеевич — доктор политических наук, профессор, Институт общественных наук РАНХиГС.
Москва
Vladimir S. Malakhov— Dr. of Sciences (Political Science), professor, School for Advanced Studies in the Humanities, Institute for Social Sciences RANEPA.
Moscow
Багдасарова Нина Ароновна — кандидат психологических наук, профессор кафедры психологии Американского университета в Центральной Азии.
Бишкек
Nina A. Bagdasarova — PhD in Psychology, Professor of the Department of Psychology at the American University of Central Asia.
Bishkek
Ибраева Гульнара Кубанычбековна — кандидат социологических наук, основатель Исследовательской компании PIL Research Company.
Бишкек
Gulnara K. Ibrayeva — PhD in Sociology, Founder of PIL Research Company.
Bishkek
Олимова Саодат Кузиевна — кандидат философских наук, директор НИЦ «Шарк» (ORIENS).
Душанбе
Saodat K. Olimova — Candidate of Philosophy, Director of the Research Center “SHARK” (ORIENS).
Dushanbe
В статье анализируется структура и динамика политического воображаемого двух стран постсоветской Центральной Азии — Кыргызстана и Таджикистана. Как показывают авторы, России в этой структуре принадлежит особое место. Долгое время она не воспринималась многими рядовыми гражданами данных государств как иностранное государство наряду с другими. Такое восприятие было обусловлено рядом факторов, важнейший из которых — советская институциональная и психологическая инерция. На институциональном уровне советская инерция выражалась прежде всего в прозрачности границ между Россией и центральноазиатскими странами. На психологическом уровне она находила проявление в ностальгии по советскому прошлому. Накладываясь на понимание значимости миграции в Россию для материального благополучия домашних хозяйств, эта ностальгия порождала высокий уровень лояльности Москве. В последнее время, однако, Российская Федерация в глазах рядовых жителей Кыргызстана и Таджикистана постепенно становится иностранным государством в ряду других. В представлениях людей Россия по-прежнему имеет специфический статус, но эта специфика все более явно включена в глобальный контекст, в котором наряду с Москвой значение имеют Пекин и Вашингтон (а также Стамбул и Тегеран). Процесс превращения России в обычное «зарубежье» шел и раньше, однако резко ускорился после 24 февраля 2022 года. Авторы прослеживают признаки дистанцирования от России как на уровне правящих элит, так и на уровне гражданского общества. Это, в частности, усилия правительств по демонстрации многовекторности во внешней политике, изменения в публичной риторике первых лиц, а также проявления антироссийских настроений в публичной сфере Кыргызстана.
The paper examines the structure and dynamics of the political imaginary of the two countries of post-Soviet Central Asia - Kyrgyzstan and Tajikistan. As the authors show, Russia has a special place in this structure. For a long time, many ordinary citizens of these states did not perceive Russia as a foreign state on an equal footing with others. This perception was due to a number of factors, the most important of which was Soviet institutional and psychological inertia. At the institutional level, Soviet inertia was expressed primarily in the transparency of the borders between Russia and the Central Asian countries. On a psychological level, it manifested itself in nostalgia for the Soviet past. It was the overlapping of soviet nostalgia with the understanding of the importance of migration to Russia for the material well-being of households that gave rise to a high level of loyalty to Moscow. Recently, however, the Russian Federation has started to gradually become a foreign state among others in the eyes of ordinary residents of Kyrgyzstan and Tajikistan. In the minds of people, Russia still has a specific status, but this specificity is increasingly seen in a global context; in this context, other actors along with Moscow matter (Beijing and Washington, as well as Istanbul and Tehran). The process of turning Russia into an ordinary “abroad” was going on before, but it accelerated sharply after February 24, 2022. The authors identify signs of distancing from Russia both at the level of the ruling elites and at the level of civil society. Among these signs are, in particular, the desire of governments to demonstrate a multi-vector foreign policy, a change in the public rhetoric of top officials, as well as manifestations of anti-Russian sentiment in the public sphere of Kyrgyzstan.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.